Russian Ireland

Switch to desktop

По золотым степям, по голубым дорогам неповторимой Родины моей

Сцена театра медленно открывала свою территорию за плавно раздвигающимися портьерами и из-за кулис неторопливо показывался сначала силуэт, а затем и вся фигура сказочного Пьеро в чёрном балахоне. Смешной поначалу, он вычурно затягивал модные шансоны слегка картавым голосом, постепенно переходя к серьёзному репертуару и необратимо завоёвывал сердца своих слушателей.  Это был Александр Вертинский -  поэт, композитор, артист, певец и киноактёр, легенда XX века.

Его голос притягивал публику необъяснимым мистическим шармом.  Дамы боготворили таинственного обольстителя, мужчины умышленно картавили, привлекая к себе внимание. Oбраз печального Пьеро не сходил с афиш и плакатов столицы - Москва приветствовала своего кумира, очаровавшего всех оригинальными куплетами, сопровождаемыми театрализoваннoй пантомимой, тонким юмором и искренним отчаянием.

 

Сколько вычурных поз,

Сколько сломанных роз,

Сколько мук, и проклятий, и слез!

Как сияют венцы!

Как банальны концы!

Как мы все в наших чувствах глупцы!

 

“Аристократическая магия владения залом силой мистика”, -  скажет о нём много лет спустя его дочь - знаменитая актриса Анастасия Вертинская.

Потенциалом своего таланта и таинственной энергетикой Александр Вертинский собирал многотысячные залы в России, в Европе и в Америке. Ему аплодировали актёры Голивуда, им восхищались Чарли Чаплин и Грета Гарбо, его любила Марлен Дитрих.

А ведь он не был баловнем судьбы. Не он ли был выброшен на улицу в пятилетнем возрасте после трагической смерти родителей? Не он ли воровал и перепродавал, чтобы выжить? Не он ли исключался из одной  гимназии, переводился в другую за плохое поведение, пока однажды не попал в театр? Именно с этого момента будущий актёр и певец нашёл своё истинное призвание.  Театр! Вот вершина его юношеских мечтаний, и он будет карабкаться по ступеням судьбы пока не достигнет пьедестала Мельпомены.

Его никто не выделил из толпы, никто не продвигал; он достиг всего собственными силами и талантом - и в этом его сила; он познал жизнь и не изображал её на сцене, а воплощал реальность.

 

Я всегда был за тех, кому горше и хуже,

Я всегда был для тех, кому жить тяжело.

А искусство мое, как мороз, даже лужи

Превращало порой в голубое стекло.

Я любил и люблю этот бренный и тленный.

Равнодушный, уже остывающий мир,

И сады голубые кудрявой вселенной,

И в высоких надзвездиях синий эфир…

 

Вертинского тянуло в творческую среду; он посещал салоны, нередко с успехом разыгрывая роль влиятельного родовитого джентельмена;  встречался с художниками и артистами, поэтами и писателями, называя себя  не иначе, как "выходцем из литературной богемы".

 Он пробует себя в прозе; газетa «Киевская неделя»  публикуeт его рассказы  «Портрет», «Папиросы Весна», «Моя невеста», а в еженедельнике «Лукоморье» был опубликован рассказ «Красные бабочки».

 Имя Вертинского постепенно стало известным в среде творческой интеллигенции. Сам же он в то время зарабатывал себе на жизнь продажей открыток, грузчиком, корректором в типографии, играл в любительских спектаклях, даже работал  бухгалтером в гостинице «Европейская», откуда был с шумом уволен.

 Вскоре в Москве в качестве режиссёра Вертинский  поставил одну из пьес Александра Блока «Балаганчик», произведения которого были очень популярны. О поэзии Блока, во многом сформировавшей его мировоззрение, Вертинский писал позже как о «стихии, формирующей наш мир». Вертинский выступает в литературных и драматических сообществах. «В нашем мире богемы каждый что-то таил в себе, какие-то надежды, честолюбивые замыслы, невыполнимые желания, каждый был резок в своих суждениях, щеголял надуманной оригинальностью взглядов и непримиримостью критических оценок", - писал он о суетном и в тоже время волшебном времени, по справедливости окрещённым позднее Серебрянным веком.

С 1912 года Вертинский снимается в кино, соглашается на любые эпизодические роли - он слишком энергичен, чтобы бездействовать, он слишком амбициозен, чтобы продолжать существовать в тени и неизвестности.  Однажды на съёмочной площадке он разглядел неприметную тогда Веру Холодную, которая вскоре взлетeлa на вершину славы, ceгo лёгкой руки. Мэтр же прославится беспрецедентным исполнением жгучих танго под одновременное исполнение танцоров. Вертинский получил рецензию в прессе: полторы строчки в «Русском слове» - это была настоящая победа над безвестностью!

Он вспоминал: " Я в это время уже стал знаменитостью на Московском небосклоне и жалобно мурлыкал свои ориетки в костюме Пьеро. От страха перед публикой, боясь своего лица я делал сильно условный грим. Чтобы спрятать своё смущение,  я пел в таинственном лунном полумраке. Впечатлительный и падкий на романтику женский пол принимал меня чрезмерно восторженно..."

Благодарю Вас за любовь, 
Похожую на муки,
 
За то, что Вы мне дали вновь
 
Изведать боль разлуки.
 
За упоительную власть
 
Пленительного тела,
 
За ту божественную страсть,
 
Что в нас обоих пела.
 

 

Однако Вертинский не только певец, артист, властитель дум и тонкий покоритель женских сердец. В вихре яркой славы и популярности он вдруг бросает сцену и добровольно едет на фронт в качестве военного санитара, спасая жизни русских солдат:  он прежде всего - патриот, беспредельно любящий свою родину. Именно эта любовь и преданность своей земле не позволит ему остаться за рубежом навсегда, куда он эмигрировал после революции, и будет мечтать о скором возвращении.

 

Тут шумят чужие города

И чужая плещется вода,

И чужая светится звезда...

Тут живут чужие господа

И чужая радость и беда.

 Мы для них чужие навсегда.

 

После длительных стараний и многочисленных отказов на прошения о возвращении в Россию, он написал Председателю Совета народных комиссаров, министру иностранных дел СССР Вячеславу Михайловичу Молотову:" Двадцать лет я живу в эмиграции. Эмиграция - это большое и тяжёлое наказание, но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние. Жить вдали от родины особенно теперь, когда она обливается кровью - ужасно".

 

Нам осталось очень, очень мало.

Мы не смеем ничего сказать.

Наше поколение сбежало,

Бросило свой дом, семью и мать!

И, пройдя весь ад судьбы превратной,

Растеряв начала и концы,

Мы стучимся к Родине обратно,

Нищие и блудные отцы!

 

" Все пальмы, все восходы,  все закаты мира, всю экзотику далёких стран, всё что я видел и чем восхищался, я отдаю за один самый пасмурный, самый дождливый и заплаканный день у себя на родине"… Он знал на какой риск он идёт, но ни о чём другом не мог помышлять. А главное, он хотел настоящей родины для  дочек, родившихся в довольно преклонном возрасте на чужбине в далёком Китае.

 

Много русского солнца и света

Будет в жизни дочурок моих.

И, что самое главное, это

То, что Родина будет у них!

 

Всё, что он хотел - это посетить просторы своей великой страны и ещё один хотя бы последний раз пройтись "По золотым степям, по голубым дорогам неповторимой Родины моей".

 

Сабина Салим

 

 

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

All rights reserved. www.russinireland.com 2015

Top Desktop version