Russian Ireland

Switch to desktop

Как я стал кельтом. Глава четвертая: Сладкое слово – свобода

- Ты опять идешь не к той дверце,- широко улыбаясь своей светлой полнозубой улыбкой, с легким литовским акцентом и растягивая слова, говорит мне в спину Йонас, мой новый знакомый. - Твое – пассажирское место – слева, а мое – водительское – справа. Ты никак этого не поймешь!

 

Мне немного обидно слышать упрек Йонаса, я ведь не дурак и все прекрасно соображаю. Просто не могу привыкнуть к некоторым особенностям Изумрудного острова, одним из которых является левостороннее движение. Физически не могу к нему привыкнуть, ноги сами меня несут к правой дверце автомобиля. И это определенно веселит моего литовского приятеля, который моложе меня лет на пятнадцать и выше меня сантиметров на столько же. И еще он раз в пятнадцать лучше меня говорит по-английски, что очень важно и ценно в любой точке мира.

- Ну и чем ты меня на этот раз собрался удивить? – спрашиваю я Йонаса, пристегивая ремень безопасности. - Учти, я много всякой всячины на своем веку повидал.

- Мы поедем к Ирландскому морю, - говорит мой литовский приятель, - в город Дандолк.

- Что ж, море - это замечательно. Ирландское море – часть Атлантического океана. Мне и раньше доводилось бывать на Атлантике, на Балтийском и Черном море. А на Тихоокеанском побережье, на Охотском море был еще в студенческие годы. Мы там недалеко в горах работали в геологической экспедиции.

Йонас плавно трогается с места, включает негромкую музыку и как бы, между прочим, обаятельно улыбаясь, сообщает:

- Вообще на Земле имеется девяносто три моря. Тридцать одно из них принадлежит бассейну Тихого океана. Еще двадцать восемь морей насчитывает Атлантический океан. В Индийском океане всего шесть морей, а в Северном Ледовитом - пятнадцать. Есть еще Южный Океан, который омывает Антарктиду. Он состоит из тринадцати морей.

Я от удивления раскрываю рот.

- Есть еще заливы,- продолжает Йонас демонстрировать свои энциклопедические знания, - Бенгальский, Гудзонов, Мексиканский и Персидский, которые по своим гидрологическим, гидрохимическим и некоторым другим характеристикам относятся к морям. Итого - девяносто семь.

Я еще шире распоясываю рот:

- Откуда ты все это знаешь?

Йонас хитро улыбается:

- Я родился в литовской деревушке на побережье Балтийского моря недалеко от Паланги. С детства, как и многие мальчишки нашего края, мечтал стать моряком. Мечта не сбылась. А ты, наверное, в детстве мечтал стать летчиком?

- С чего ты взял?

- С того, что тебя постоянно тянет сесть справа за руль.

Опять он меня уел. Опять я обижаюсь и долго не разговариваю, отвернувшись в сторону. У Йонаса с лица не сходит торжествующая улыбка. У него неукротимое желание постоянно доказывать мне, человеку с ярко выраженным излишним  образованием, как свое явное, так и свое мнимое превосходство.

Мы едем и молчим. Узкая дорога, засаженная с боков высоким кустарником, то катится вниз, то поднимается в гору, то довольно круто сворачивает налево, то почти под прямым углом уходит направо. В Ирландии на дорогах, кроме крупных магистралей, почти нет прямых участков. И нужно быть настоящим асом, чтобы не угробить автомобиль. В случае опасности вильнуть в сторону рулем и слететь в кювет здесь не получится. Здесь нет кюветов и дорога больше похожа на тоннель. Ну а ночью она и вовсе вызывает двойной ужас.

Вдруг прямо посреди леса, найдя небольшой свободный пятачок асфальта у дороги, Йонас тормозит свой «Форд».

- Приехали, выходи, - заявляет он с радостной улыбкой.

Я выхожу из автомобиля. Мой литовский приятель выключает двигатель и быстро выходит вслед за мной.

- Смотри, - указывает Йонас рукой на машину, - она сама по себе катится задом вверх по склону. Это одно из чудес в Ирландии.

И действительно, «Форд» сначала медленно, затем быстрее и быстрее бежит в гору. И я не верю собственным глазам. Йонас догоняет автомобиль, садится в салон, включает двигатель, спускается к «заколдованному» месту, глушит двигатель, выходит из машины. «Форд» с ускорением начинает катиться в гору. И так несколько раз. Я в полном шоке. На ум приходит: «Не действуют законы Исаака в республике Ирландия, однако!»

Налюбовавшись чудом вдоволь, я иду к машине.

- Твое место слева, - кричит вдогонку Йонас.

И я снова перестаю говорить. Я сосредоточенно ищу объяснение. Сознание отказывается верить в чудо и ищет подвох. Ведь будь это чудом на самом деле, это сказочное место было бы помечено на всех картах мира, на всех туристических маршрутах и вокруг появились бы автомобильные стоянки, отели, магазины, рестораны и прочая туристическая инфраструктура. Но ничего этого нет, даже самого мелкого указателя на дороге.

- Мне бы такой кусок дороги в Литве, - мечтательно закатив глаза, говорит Йонас, - я бы обогатился.

Наши мысли сходятся. В Ирландии, несмотря на наивность и доверчивость ее жителей, свободу предпринимательства и разумную налоговую политику, аферизм, как такового, не процветает… И я тут же вспоминаю одну забавную историю, в которую мне довелось слегка вляпаться в самом начале 1993 года.

В России в то время процветала демократия и пышным цветом цвела свобода. Это был райский период для любых экономических и политических махинаций. Нам дали свободу, а мы стали ей пользоваться, как вольницей. На Руси завсегда так - дашь абсолютную свободу, получишь бунт. Отнимешь абсолютную свободу, получишь рабство. Нет золотой середины. Так и живем из крайности в крайность…

Я в ту пору работал штатным фельетонистом в еженедельнике «Саратовский листок» и был очень известен, даже прославлен под псевдонимом Серафим Штопаный. Мои смешные опусы тиражировались не только в родной газете, но и во многих других независимых изданиях. Работенка была интересной, но небезопасной. Неоднократно после очередного фельетона мне угрожали, обещая, если я не угомонюсь, основательно приложить водосточной трубой по голове.

Но я был очень зубастым журналюгой. И не из тех, кого можно запугать дешевыми понтами. Я раскопал некую фирму злодеев - шарлатанов, которые обосновались при одной из государственных поликлиник Саратова. Их идея оказалась гениальной по своей обманной сущности. В конце больничного коридора из тонких листов алюминия была сооружена небольшая комната. Внутри располагалась обычная больничная кушетка. Это лечебное помещение, к которому даже электричество не было подключено, деловито именовалось «Орготрон». Люди в белых халатах, периодически сновавших возле алюминиевого ящика, уверяли, что внутри этого помещения естественным образом за счет космических флюидов создается особая целебная аура, которая излечивает любые болезни – от студенческих прыщей до старческого склероза. Болезни даже хронические, онкологические и психические. Нужно было только оплатить курс лечения. Данная терапия, как широко рекламировалось это мошенничество в средствах массовой информации, безболезненная. Более того, больной вылечивается, вообще ничего не чувствуя при этом!

Ну, а лечиться в России без уколов и бормашин очень любят. И несколько лет деньги текли широкой рекой в карманы этих мошенников. В кошельки, портмоне, бумажники, барсетки, клоповники и лопатники жуликов, плутов, катал, морочил, темнил, надувал, прохвостов, шельмецов, прохиндеев, лгунов, ловчил, очковтирателей, лихоманцев, лажовщиков, одурщиков, туфтагонов, стрекулистов, свистелок, динамистов, обайщиков, фуфлометов и гудил. Пока не был опубликован в «Саратовском листке» мой фельетон под звучным названием «Орготронутые свободой». Текст был и ядовитым, и смешным. Он бил не в бровь, а в глаз. Мне удалось в тексте обыграть сорок два синонима к слову обманщик. Это был большой литературный успех. И многочисленные поздравления коллег я принимал заслуженно.

Но к вечеру в редакции раздался телефонный звонок. Меня пригласили к трубке.

- Алло! Кто это? - спросил я вежливо.

- Кто, кто! Конь в пальто! - ответили мне. - Готовь деревянный бушлат, писатель!

И повесили трубку.

- Может вас проводить до дома? - любезно предложил заместитель главного редактора, мужчина мощный, в молодости увлекавшийся тяжелой атлетикой.

- Да нет, ни к чему это, - чуть было не обиделся я, - чай не красная же я девка!

- Ну - ну.

А жил я как раз напротив той злополучной поликлиники, в которой располагался злополучный «Орготрон». Осенью темнеет быстро. И я отправился домой с душевным трепетом в груди…

- Ты чего замолчал? - спрашивает Йонас. - Обиделся что ли на меня?

- Нет.

- А о чем задумался?

- Да так. Скоро напишу, тогда и почитаешь, о чем я задумался...

Назад                                                                                                                                                                                                                                  Продолжение следует

 

Comments:

All rights reserved. www.russinireland.com 2015

Top Desktop version