“Юность Джона Филда, или Русский ирландец в России”

Russianireland.com публикует эссе российско-ирландского поэта и писателя Анатолия Кудрявицкого о выдающемся ирландском композиторе начала 19-го века Джоне

Филде, который значительную часть своей жизни провел в России.

В своей работе А. Кудрявицкий рассматривает ранние, менее исследованные годы композитора. Эссе не только обобщает уже известные факты, но и знакомит читателя с новой информацией, которая меняет общепринятые представления о некоторых периодах жизни композитора. Работа также рисует яркую и запоминающуюся картину эпохи, в которой родился и вырос Джон Филд.

Филд или Фехели?

Джон Филд – единственный пока ирландский композитор, имя которого известно во всем мире. Мы многое знаем о его жизни в России, о том, что он был учителем Глинки и создателем русской пианистической школы. Однако о его юных годах, проведенных в Ирландии и Англии, редко писали в подробностях. Имя Филда звучит очень по-английски. Действительно, фамилия Филд была в обиходе еще у древних англо-саксов: «филд» (а в староанглийском, «фелд») значит «поле» или «пастбище», и такую фамилию давали человеку, что жил вблизи от поля, или вообще от любого пространства, где был вырублен лес. В первый раз фамилия Филд встречается в архивах графства Йоркшир, и записи эти датированы началом 11-го века, то есть еще до времен Вильгельма Завоевателя и пришествия норманнов. Означает ли это, что композитор был английского происхождения?

Вспомним, однако, что многие ирландские имена, звучащие «по-английски», – это, в сущности, англизированные ирландские имена. Ирландцы по фамилии Филд — это не английские переселенцы, а люди, жившие на северо-западе Ирландии, в графствах Дерри и Донегол, с незапамятных времен. В гэльском языке фамилия произносилась как Фехели (с ударением на первом слоге) или Макфехели, а «фехели» в ирландском языке означает «игрок в шахматы». Встречались и другие варианты написания этой фамилии, например Фийли, О’Фийли и Филд. В средние века большинство ирландцев не знало грамоты, и оттого при регистрации рождений в церкви священник воспроизводил имена по слуху – так, как ему казалось правильным. Семья Филда много веков жила в Дублине и, скорее всего, происходила как раз с северо-запада Ирландии, как и все остальные Фийли, Филды и Фехели.

Как известно, у каждого ирландского клана есть фамильный герб. Герб семьи Филд – вырванный с корнем, но все же зеленеющий могучий дуб. Некоторая символика в этом, конечно же, просматривается: эмигрант Филд, лишенный подпитки ирландских корней, все же увидел расцвет своего творчества в чужой земле. В России.

Начало жизни

Точная дата рождения Джона Филда нам неизвестна. Немецкий автор диссертации о Филде Дессауэр указывает, что будущий композитор родился 26 июля 1782 года. Почему он в этом уверен, неизвестно, но за неимением другой информации приходится ему верить. Что же касается места рождения Филда, оно известно точно – это дом на улице Голден Лэйн в Дублине. Улица эта – «Золотая аллея» – если перевести название с английского – находится как раз позади собора Св. Патрика, где когда-то деканом был Джонатан Свифт, автор «Путешествий Гулливера». На улице Голден Лэйн теперь стоит памятник Филду.

Дублин – город контрастов, где, завернув за угол «хорошего квартала», вдруг попадаешь в «плохой», а там местным детям может вдруг заблагорассудиться избрать тебя мишенью для метания камешков в цель. Если незадачливому прохожему повезет, детей может остановить пьяный окрик из находящегося по соседству окна. Впрочем, квартал, где находится «Золотая аллея», сейчас считается не совсем уж плохим, а «так себе»; во времена же Филда квартал был вполне даже хорошим. Не то, чтобы аристократическим, но здесь селились те, кого до сих пор именуют «профессионалами»: врачи, юристы, да и музыканты тоже.

Отец и дед Филда жили в одном и том же доме, и дом этот был превращен в «музыкальную академию», как ее называли в те времена, а в сущности, в музыкальную школу. Отец, Роберт Филд, скрипач Королевского театра на Кроу стрит и член Благотворительного Музыкального общества, преподавал игру на своем инструменте, а дед, церковный органист, которого тоже звали Джон, был учителем игры на фортепиано и на органе. Была такая кельтская традиция – давать старшему из внуков имя деда. Семья, кстати, была протестантской.

Музыканты были и в семье матери Филда Грэйс: ее родной брат был органистом в одной из дублинских церквей.

Граттан Флад, автор первой ирландской монографии о Филде, сообщает, что тот в самом раннем возрасте выказал необычайные способности как пианист. Играл он не на клавесине, а на фортепиано, которое к тому времени вытеснило столь популярный в моцартовские времена инструмент. Уже в возрасте восьми лет Филд исполнял довольно сложные фортепианные пьесы. Обучением его ведали отец и дед, и в те времена поговаривали, что ни один из них не упускал случая применить розги, если юный ученик не слишком усердствовал. Сообщали даже, что юный Филд убежал из дома в 1790 году, чтобы избежать наказания. Верить ли или не верить этим рассказам, но в любом случае нельзя сомневаться в одном: отец и дед видели в мальчике будущего музыканта и занимались его обучением всерьез и, может быть, даже порой перегибали палку.

В конце 1790 года, или, возможно, в начале 1791 года юный музыкант был направлен на обучение к жившему в Дублине итальянскому маэство Томмазо Джиордани.

Джиордани

Джиордани был самой известной фигурой ирландского музыкального мира тех времен. Неаполитанец, рожденный, по имеющимся данным, в 1738 году, он происходил из музыкальной семьи. Отцом его был неаполитанский музыкант Кармине Джиордани, впоследствии переселившийся в Лондон и там умерший; известен и младший брат «ирландского» Джиордани, Джузеппе (прозванный Джиорданелло).

Томмазо Джиордани обучался музыке в своем родном Неаполе, но в 1752 году, в возрасте четырнадцати лет, вместе с семьей переселился в Лондон. Проведя три года хористом в оперном театре Ковент Гарден, он написал свою первую комическую оперу. В 1762 году он выступал в качестве певца в Королевском театре Хэймаркет. Наконец, в 1764 году он перебрался в Дублин, где вскоре занял ведущее положение на музыкальном Олимпе. «Высокий и элегантный мужчина», как описывает его исследователь жизни Филда Патрик Пигготт, Джиордани писал оперы, оратории (самая известная из них – «Исаак» – была написана в 1767 году), а также концерты, сонаты, струнные квартеты и другие камерные произведения. Он выступал с концертами, где дирижировал своей и чужой музыкой, а также преподавал. Заработанные же деньги он вложил в дублинский оперный театр, и еще открыл музыкальный магазин вместе с кем-то из собратьев-музыкантов. Ни одному из этих коммерческих проектов не суждено было стать особенно успешным.

В те времена в каждом европейском городе было как бы принято иметь хотя бы одного итальянского маэстро, и Джиордани нашел свою нишу в Дублине. Здесь он прожил многие годы, с 1764 до самой своей смерти в 1806 году, за исключением двух лет (1781-1783), проведенных в Лондоне. Как сообщает леди Морган, современная ему ирландская писательница, Джиордани «был окружен аурой обожания дублинских обитателей». Он считался самым престижным музыкальным педагогом в Дублине. Уроки его стоили недешево, но ролдители Филда решили, что финансовые затраты потом окупятся. Юный Джон очень вскоре выказал настолько недюжинные способности, что Джиордани решил представить его публике. Граттон Флад сообщает, что 14 февраля 1792 года Филд впервые вышел на сцену. Конечно, это был не его сольный концерт, а просто ансамблевое выступление группы детей – учеников Джиордани, однако зачин был сделан.

Первое сольное выступление Филда прошло в субботу 24 марта 1792 года в зале Ротонда в районе Рутланд Сквер (ныне Парнелл Сквер) неподалеку от Сакуилл стрит, которая ныне называется О’Коннелл стрит и является центральной улицей ирландской столицы. Концертной программой здесь ведал сам синьор Джиордани, и концерты эти назывались «духовными концертами». Главным событием вечера было выступление известной французской скрипачки мадам Готеро, но многие ждали и выступления маленького виртуоза. Отметим, что в программе своего первого в жизни концерта Филд был назван «восьмилетним пианистом». Маленькая такая невинная ложь: ему на самом деле не только было уже девять, но дело шло уже и к десятому дню рождения. Впрочем, очевидцы отмечали, что мальчик был невысоким и худым и потому выглядел как раз на восемь лет. Исполнял он на этом концерте фортепианное переложение концерта для арфы некоей мадам Крумпхольт. Еще исполнены на этом концерте были хоралы маэстро Джиордани, а завершился он выступлением квартета его учеников, детей, исполнивших квартет Плейеля. Зрителей было меньше, чем ожидал ведавший программой маэстро Джиордани, но это не охладило его энтузиазма и решимости продолжать организовывать подобные концерты.

Выступление маленького Филда не прошло незамеченным. На следующем концерте такого рода его уже аттестовали как «любимый нами мастер Филд» (где «мастер», конечно, не эпитет, характеризующий мастерство юного пианиста, а просто принятое в англоязычных странах обращение к молодому человеку или подростку). Этот второй в жизни мальчика концерт состоялся в среду 4 апреля того же 1792 года, также в Ротонде, и снова Филд выступал в компании мадам Готеро. Исполнял он на этот раз фортепианный концерт самого маэстро Джиордани.

После второго выступления Филда уже превозносили до небес. Может быть, потому что в Дублине было не слишком много хороших музыкантов.

На следующий год Филд принялся за изучение композиции. Его первым опытом на данном поприще была старинная ирландская «медленная ария» (slow air) GoandShakeYourself(что трудно перевести иначе как «Иди встряхнись»!) В дальнейшем это произведение удостоилось публикации в Лондоне в издательстве маэстро Клементи, знаменитого итальянского композитора и пианиста, жившего в Англии. Человеку этому было суждено сыграть огромную роль в дальнейшей жизни Филда.

Пока же мальчик жил и учился музыкальному ремеслу в Дублине. Франсуа-Жозеф Фетис, чьи музыкальные мемуары отразили музыкальную жизнь тех времен, сообщает, что Филд жаловался ему на «немилосердное отношение к нему отца и деда, принуждавших его заниматься музыкой весь день, так что он почти уже решил бежать из дому; но, к счастию для него, его вскоре за тем отправили в Лондон к одному из известнейших в то время учителей и виртуозов, к знаменитому композитору Муцио Клементи».

Но это было в будущем, Пока же семья совершила очень короткий переезд: перебралась в дом на Камден-стрит, также на южной стороне города, но в несколько более престижном районе. Юный Филд сделал еще два фортепианных переложения двух песен Джиордани “Since then I am doomed” («С тех пор я обречен») и “Slave, bear the sparkling goblet round” («Раб, обнеси гостей вином»), оба в форме рондо, а также написал «Хорнпайп с вариациями; любимый хорнпайп синьоры дель Каро». Эти произведения были изданы в 1795 году в Лондоне в принадлежавшем тому же Клементи издательстве «Лонгмэн». За исключением двух рондо, эти произведения дошли до наших дней (в немецком переиздании 1818 года).

Однако едва начавшейся музыкальной карьере Филда в Дублине суждено было вскоре завершиться. Заработки его отца снизились катастрофически в связи с все ухудшавшимся финансовым положением Королевского театра, где он играл в оркестре. Было принято решение искать работу в Англии.

Переезд в Англию

Дессауэр, а за ним Граттон Флад, высказывают предположение, что летом 1793 года Роберт Филд был приглашен занять пост концертмейстера оркестра курортного английского города Бата. Пригласил его якобы певец и композитор и певец Венанцио Рауззини, директор-распорядитель городской филармонии. Никаких документов в поддержку этой версии не существует. Патрик Пигготт высказывается в том смысле, что это маловероятно. И действительно, неизвестно, был ли Филд-старший настолько хорошим скрипачом, что маэстро Рауззини, его не знавший, за глаза пригласил его на должность концертмейстера. Скорее всего, ничего подобного не произошло. Все же Пигготт, вслед за Эриком Бломом, настаивает, что Филд-отец вместе с сыном перебрался из Дублина в Бат и даже описывает их предполагаемое путешествие на пакетботе, направлявшемся из Дублина в Бристоль. Ирландский берег скрылся из виду, и после этого Филд никогда больше на родину не возвращался.

Но плыл ли пакетбот в Бристоль, а если да, то куда семья Филдов направилась из порта? Действительно ли в Бат? Ведь, как подтверждает сам Пигготт, единственные данные о выступлении музыканта по фамилии Филд в городе Бат относятся к однофамильцу дублинского Филда, семнадцатилетнему Томасу Филду, будущему органисту одной из церквей Бата. Разумеется, такое совпадение привело к тому, что ранние биографы ирландца Джона Филда спутали его в английскими однофамильцами. Так, в книге «Словарь музыкантов», которую автор по фамилии Сэйнсбери опубликовал в 1824 году, Джон Филд назван уроженцем Бата.

На самом деле, существуют данные, окончательно развенчивающие теорию о «батском периоде» в жизни Филда. Газета «Норфолк Кроникл» за 10 августа 1793 год опубликовала следующую заметку:

«Мистер Шарп, в последний момент перед тем, как настоящее издание ушло в типографию, получил письмо от господ Лонгмена и Бродерипа, в котором говорится, что они включили мастера Филда в программу вечернего концерта. Филд, которому всего лишь десять лет, будет исполнять концерт на фортепиано. Говорят, что он признанный виртуоз в игре на этом инструменте, не уступающий никому из современных лондонских пианистов».

Конечно, в последней фразе есть доля преувеличения, но если Филд к тому моменту заслужил в Лондоне хоть какую-то репутацию как пианист, он должен был успеть это сделать до конца концертного сезона, завершавшегося в конце июня. А ведь известно, что 10 августа того же года юный Филд уже устроился на работу демонстратором в фортепианной мастерской Клементи. Таким образом, теория о том, что он «был в Бате несколько месяцев начиная с лета 1793 года до начала зимнего концертного сезона», когда он начал свою карьеру в Лондон, не выдерживает критики. Нам представляется, что Филд в Бате не был вообще, и из Дублина он перебрался сразу в Лондон, то ли действительно через Бристоль, то ли еще каким-то образом – уж не через Ливерпуль ли? Впрочем, все дороги вели в Лондон. Вот ведь и Патрик Пигготт пишет, что Лондон был единственным городом в Англии, где начинающий пианист мог рассчитывать на успешную карьеру.

Лондон

Если верить заметке в «Норфолк Кроникл», Филд-отец по приезде в Лондон не терял времени зря и успел организовать для маленького сына концерт, после которого тот был замечен. Скорее всего, Филд даже выступил больше чем на одном концерте. Если верить газетам, он принял участие в благотворительном концерте в пользу бедствующих ткачей Спитафилда, под патронажем принца Уэльского, что состоялся в зале Лондонской Таверны 12 декабря 1793 года. Здесь Филд исполнил пьесу под названием «Урок игры на фортепиано», автор которой неизвестен.

Очевидно, этот и подобные ему концерты помогли отцу устроить мальчика учеником к маэстро Клементи, лучшему лондонскому учителю музыки. Стоило это недешево: Роберту Филду пришлось уплатить будущему ментору сто гиней. Большая сумма для небогатого музыканта! Патрик Пиготт провел расчет и вывел эквивалент этой суммы: в середине 60-х годов 20-века она соответствовала двум тысячам фунтов стерлингов. В соответствии с сегодняшними реалиями, эту сумму, наверное, придется удвоить, а то и утроить. Пиготт пишет о благородном поступке отца, «инвестировавшего» эти деньги в будущее сына. Наверное, Роберт Филд очень верил в талант юного виртуоза!

Граттан Флад указывает, что Клементи сразу оценил талант мальчика, но объявил его своим учеником далеко не сразу, а только в апреле 1794 года, через восемь месяцев после того, как принял его под свое покровительство. Клементи к тому времени перевалило за сорок. Уже в 25 лет уроженец Рима Клементи стал дирижером Лондонской Итальянской оперы, потом долго гастролировал в разных европейских странах. В 1781 году он довольно безуспешно состязался с Моцартом в фортепианной дуэли при венском императорском дворе, хотя император торжественно объявил, что дуэль не выявила преимущества ни одного из соперников. На Моцарта итальянец особого впечатления не произвел. «Клементи играет хорошо, – писал Моцарт. – Особенно там, где велика роль правой руки. Он большой мастер триольных пассажей. В остальном же, у него ни на грош нет ни вкуса, ни чувства. Короче говоря, он всего лишь автомат».

Все же репутация Клементи как блестящего виртуоза игры на фортепиано путешествовала по Европе впереди него самого. Он обосновался в Лондоне за десять лет до появления в этом городе Филда. Клементи выступал с концертами, преподавал, а еще вложил деньги в незадолго до того обанкротившуюся компанию Лонгмэн, публиковавшую ноты музыкальных сочинений и производившую музыкальные инструменты. Фирма возродилась к жизни, и Клементи стал ее совладельцем. Основной доход приносила производство фортепиано, а что производишь, то надо и продавать.

Инструменты продавали на большом складе. Многие из покупателей были не в состоянии оценить качество инструментов, потому что покупали их на будущее – например, для своих детей, которые только собирались учиться музыке. Поэтому нужно было иметь на складе кого-то, кто мог бы фортепиано эти демонстрировать. Как полагал Клементи, для этой цели лучше всего подходили его малолетние ученики. Сначала в роли демонстратора выступал другой известный ученик Клементи, будущий пианист-виртуоз по фамилии Крамер, а когда тот подрос, на его место определили Филда. Так что занятия у Клементи включали не только произвольную программу в виде собственно уроков фортепианной игры и музыкальной теории, но и программу обязательную.

Как указывает Патрик Пигготт, Филд был почти сложившимся пианистом еще до того, как попал в ученики к Клементи, и тот объявил его своим учеником довольно скоро. Быть может, Клементи понемногу работал с Филдом над его фортепианной техникой. Он считается одним из первых великих учителей фортепианной игры. Бетховен был большим поклонником его фортепианных сонат, которых, кстати, не терпел Моцарт, считавший, что им недостает естественности. Кроме того, Клементи писал сонатины, которые до сих пор исполняют начинающие пианисты, а его «Ступени к совершенству» до сих пор остаются одним из основных учебников фортепианной игры. Дебюсси обыграл название этого сборника “Gradus ad Parnassum” в его «Докторе Градусе на Парнасе», пьесе из цикла «Детский уголок».

В течение 1794 года у Филда было несколько выступлений в Лондоне, на которых он исполнял в том числе и произведения своего нового наставника. Одно из упоминаний имени Филда в газетах относится к его очередному благотворительному концерту в пользу некоего Ли, состоявшемуся 23 мая 1794 года. Филд исполнил фортепианные концерты Дуссека и Клементи. Об этом концерте также сообщает Дессауэр.

На одном из подобных концертов среди слушателей был знаменитый Йозеф Гайдн. Клементи и Гайдн были в приятельских отношениях, и не исключено, что наставник юного Филда обратил внимание Гайдна на своего нового ученика. Гайдн после этого записал в дневнике: «Филд, мальчик, который играет на фортепиано исключительно хорошо». Филд, скорее всего, об отзыве великого маэстро не узнал, поскольку дневник вряд ли был предназначен для публикации, однако в комплиментах по поводу своей игры на фортепиано он к тому времени недостатка не испытывал.

Как это ни странно, Филд рос и совершенствовался как пианист, но выступать ему в Лондоне доводилось все реже и реже. Следующий после 1794 года газетный отчет о концерте Филда появляется только в 1798 году. Он относится к очередному благотворительному концерту, снова в пользу того же самого таинственного человека по фамилии Ли, состоявшемуся 3 мая 1798 года. И опять Филд исполнил фортепианный концерт Дуссека.

Действительно ли в концертной деятельности юного Филда был перерыв длинной в четыре года – с 1794 по 1798 год? Пигготт даже полагал — ошибочно — что перерыв продолжался до 1799 года. В том ли дело, что Клементи удерживал юношу от избыточного напряжения жизни концертирующего музыканта – или просто более нуждался в нем как в демонстраторе фортепиано, производимых его фирмой? Как нам кажется, истина лежит где-то посередине. Как бы там ни было, Филд все больше времени вынужден проводить на фортепианном складе, наигрывая для посетителей виртуозные пиесы, что могли бы убедить покупателей в преимуществах обучения на фортепиано, равно как и в высоком качестве демонстрируемого инструмента.

Что делал Филд помимо этого? Пиготт полагает, что именно в эти годы он стал уделять особое внимание композиции. Быть может, это служило противовесом монотонности дней, что он проводил на фортепианном складе? Коротая часы между приходом посетителей, он начал писать собственную музыку — и вскоре понял, что в своих сочинениях он свободен и может выражать то, что он думает и чувствует. Что-то из написанного он показывал Клементи, что-то сохранял в памяти до лучших времен. Опека Клементи была ласковой, но настойчивой, и Филд, конечно, мечтал освободиться от нее — не мог не мечтать. В конце концов, он был свободолюбивым ирландцем!

Алан Тайсон, исследователь раннего творчества Филда, предполагает, что большинство его ранних сочинений было опубликовано анонимно. Среди опубликованных композиций того времени, где имя Филда появляется на обложке, Тайсон называет три посвященные Клементи фортепианные сонаты, фантазию на тему «Анданте» Мартини, а также «Вариации на русскую тему». Предполагал ли Филд, что вскоре вся жизнь его станет своего рода «вариацией на русскую тему»?

Отметим, что в те годы Филд учился играть не только на фортепиано, но и на скрипке – быть может, следуя примеру Моцарта, который был не только виртуозом игры на клавесине, но и отменным скрипачом. Граттан Флад предполагает, что учителем Филда был Георг Фридрих Пинто. Однако вспомним, что Пинто, ученик Йоганна Петера Саломона, был сверстником Филда. Трудно представить себе, что один мальчик (Пинто в 1799 году было всего лишь тринадцать лет) учил другого. Скорее всего, учителем Филда также был маэстро Йоганн Петер Саломон, а Пинто – всего лишь соучеником. Кстати, Пинто так же, как и Филд, занимался композицией, и в 1800 году посвятил Филду свою фортепианную сонату, опубликованную в том же году издательством Роберта Берчилла. Пигготт указывает, что Филд освоил также игру на альте, и во взрослом возрасте играл партию альта в квартетах.

7 февраля 1999 года шестнадцатилетний Филд выступает в Королевском театре. В программе значилось, что Филд будет исполнять концерт, написанный им специально ради подобного случая. Через день после концерта газета «Морнинг Кроникл» поместила следующую заметку:

«Главным источником вдохновения в этот вечер был фортепианный концерт мастера Филда, ученика Клементи. Этот юный джентльмен, которому всего лишь пятнадцать лет (sic!), признан лучшими знатоками музыки одним из ведущих пианистов королевства, и поразительная демонстрация его способностей во время его выступления подтвердила справедливость сего суждения. Фортепианный концерт, насколько мы понимаем, принадлежит перу самого пианиста, и выразительность этой музыки, демонстрирующей виртуозность и летучую беглость исполнителя, достигает уровня доселе неслыханного».

Речь здесь идет о ми-бемоль мажорном концерте Филда, ныне известном как Концерт № 1. Он почему-то не был опубликован в течение долгого времени, хотя сам Филд считал его удачным и много раз исполнял. Пигготт называет концерт вполне зрелым произведением, и предполагает, что он был сочинен под наблюдением Клементи, а с оркестровкой Филду помогал его отец. Так ли это было, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, но гипотеза эта представляется весьма вероятной. Скорее всего, Филд постоянно редактировал этот концерт с самого момента его создания, и известная нам сегодня версия относится к гораздо более поздним годам, когда Филд уже жил в России и полностью избавился от влияния Клементи.

Филд потом повторил это выступление в театре Хэймаркет на бенефисе своего сверстника Пинто. Брэнсон полагает, что отец Филда был среди оркестрантов на обоих концертах. С той же программой Филд выступил в театре Ковент-Гарден 20 февраля 1801 года, и опять привлек всеобщее внимание музыкального Лондона. Граттан Флад указывает, что Филд играл в перерывах между моцартовским «Реквиемом» и “L’Allegro and Il Penseroso” Генделя. После своего фортепианного концерта Филд исполнил рондо на тему песни “Since then I’m doomed”, также своего собственного сочинения. На следующий день газета «Морнинг Пост» превозносила исполнение Филдом своего фортепианного концерта. Два дня спустя другая газета, «Морнинг Кроникл», в присущем тому времени панегирическом стиле, отметила, что молодой пианист пятнадцатилетнего возраста, которого «лучшие знатоки музыки считают одним из самых блестящих исполнителей Соединенного Королевства, очаровал слушателей своим искусством, и тем доказал, насколько он заслуживает всяческих отличий». Заметим, что эта же газета назвала его пятнадцатилетним пианистом еще два года до того, в 1799 году!

Пигготт сообщает, что Филд в начале 19 века уже завоевал в Лондоне некоторую известность, и портретисты сделали несколько его изображений. Пигготт также полагает, что примерно в это время Филд стал получать от Клементи какие-то дополнительные деньги – достаточные для того, чтобы прожить в Лондоне. Он даже стал сам давать уроки игры на фортепиано, и один из его учеников, Чарльз Нит, что был на два года моложе Филда, выступил в 1800 году на одном из Ковент-Гарденских ораториальных концертов. Нит учился еще и игре на виолончели у Уильяма Шарпа, и У.Х. Хэдоу указывает, что Филд также взял у Шарпа несколько уроков. Насколько нам известно, в дальнейшем Филд в качестве виолончелиста не выступал.

В отличие от фортепианного концерта, три ранних фортепианных сонаты Филда были опубликованы издательской фирмой Клементи в 1801 году. В декабре эта издательская фирма направила письмо издательству Игнаца Плейеля в Париж, рекомендуя к изданию новые музыкальные произведения Клементи, Дуссека, Виотти и Крамера. Плейель был композитором и музыкальным издателем, деловым партнером Клементи. В письме к нему содержится просьба обратить особенное внимание на новые сочинения Джона Филда, «ученика Клементи, талант которого обещает многое, и уже сейчас сделал его любимцем ценителей музыки в нашей стране, в качестве как исполнителя, так и композитора». Заканчивалось письмо так: «Похоже на то, что вы скоро увидите его [Филда] в Париже».

Как видим, Клементи собирался в дорогу. Он хотел напомнить о себе миру, который в те времена удобно ограничивался несколькими более или менее близлежащими европейскими странами. Вышеприведенная фраза из письма показывает: Клементи всерьез подумывал о том, чтобы взять с собою в турне Филда. Увы, в основном как демонстратора произведенных его фирмой фортепиано. Однако деловые интересы покамест удерживали Клементи в Лондоне, и поездка все откладывалась и откладывалась. Клементи даже пришлось писать Плейелю и извиняться перед ним за задержку.

Филд тоже с нетерпением ожидал этого путешествия. С Лондоном его мало что связывало, и он был свободен в выборе нового пристанища. Кажется, уже в это время у него родилась идея остаться в одной из европейских столиц и стать там своего рода местным Клементи — главной фигурой музыкального мира в этом городе. И, конечно, нужно было, чтобы его туда привез и всем представил никто иной, как сам Клементи. Париж, где влиятельных музыкантов было слишком много, для этой цели не годился. Но остановка в Париже ведь должна была быть только началом турне, а там уже в воображении будущего путешественника вырисовывались неясные очертания городов Германии, Австрии и России…

Путешествие начинается

Наконец, в начале августа 1802 года Клементи и Филд отправились в Париж. Клементи был приглашен остановиться в доме Плейеля; Филд, разумеется, также остановился в этом доме. Так началось путешествие Филда, приведшее его в Россию, где он действительно остался жить — и вскоре стал не только общероссийской, но и европейской знаменитостью.

При жизни Филд прославился как пианист, сейчас же он входит в число наиболее известных композиторов прошлого. Созданный им новый жанр фортепианной музыки — ноктюрн — впоследствии был развит Шопеном и Скрябиным. Полное собрание фортепианных произведений Филда было несколько раз записано на компакт-диски. Его ноктюрны и фортепианные концерты часто звучат по радио и исполняются в концертных залах.


Анатолий Кудрявицкий

Метки: ,
Nasha Gazeta

Добавить комментарий