Ирландия из окна пятизвездочного поезда Belmond Grand Hibernian больше не видна

Оператор люкс поезда Belmond Grand Hibernian сообщил о закрытии проекта в Ирландии

Поезд Гран Хайберниан был единственным на острове имеющем спальные вагоны и обеспечивающем туристические потребности богатых гостей “Изумрудного острова”. Стоимость недельного тура по стране составляла €7,722, а поездка продолжительностью 4 дня €5,420

А мы предлагаем вспомнить о Belmond Grand Hibernian таким, каким его увидел радиоведущий, журналист, писатель и просто хороший человек Алекс Дубас.

Алекс Дубас: «Ирландия – это праздник ожидания праздника»

От Дублина до Лимерика и от Лимерика до Голуэя — Большое Ирландское Путешествие в единственном в стране поезде класса люкс Belmond Grand Hibernian.

Я очень люблю поезда. Новые и старинные, серийные и с именем, скоростные, дальнего следования и дряхлых трудяг, что больше полувека честно кряхтят, например, на маршруте Кутаиси – Батуми. Мерный перестук колес, проносящиеся пейзажи, сюрпризы, поджидающие на полустанках, – это все мое. В этот раз моим на четыре дня путешествия по Ирландии стал поезд Belmond Grand Hibernian.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Дублин (разумеется)

Поезд отдает швартовы лишь вечером, и это прекрасный повод в течение дня галопом познакомиться с ирландской столицей. Начинать вылазку, конечно, разумнее с пивоварни Guinness, эдакого технологичного гибрида аттракциона из Диснейленда с элементами шоу цирка Du Soleil. После небольшой, но яркой 3D-экскурсии меня ожидала дегустация, которая структурировала мысли и задала игривое настроение на весь день. Так что, не смахнув шоколадную пену с губы, я сразу отправился к знаменитой дублинской шлюхе.

На Графтон-стрит с 1987 года стоит памятник героине одноименной ирландской баллады Молли Малоун. Городские легенды утверждают, что днем она продавала морепродукты, а по ночам практиковала не менее древнюю профессию. Как бы то ни было, песня давно стала неофициальным гимном Дублина, а девушка с глубоким декольте – местной достопримечательностью.

Старый Дублин сер, сыр, смугл, смурен, промозгл и прел. В самом центре города на берегу реки Лиффи притулился пятизвездочный отель Clarence, который принадлежит Боно, лидеру группы U2 – гордости и одновременно предмету сплетен ирландцев. Тщетно пытаюсь найти в интерьерах отеля хотя бы намек на легендарный музыкальный коллектив, хотя бы старую гитару или какую-нибудь статуэтку «Грэмми». Бесполезно. Отель как отель. Разве что в меню ресторана два необычных блюда: жареные лягушачьи лапки и жаркое из голубей. Первое – жестковато, второе – жалковато.

Прямо напротив, через речку, еще одна гостиница, Morrison, с недавних пор принадлежит госпоже Батуриной. Отель по плану хозяйки должен был стать пятизвездочным спа-комплексом, но местные власти запретили реконструкцию: горожане не пожелали расстаться с местной достопримечательностью – старинным литературным клубом, расположенным в его стенах.

В клубе – сносный бочковой кофе и добродушный управляющий, мистер Фицрой. Приставка «фиц-» у ирландцев означает то же самое, что «-сон» у скандинавов, «ван» у голландцев, «-оглы» и «ибн» у магометан, «тер-» у армян, «бен» у израильтян и отчество у нас, то есть «сын такого-то». Управляющий заводит рассказ о достопримечательностях Дублина, связанных с Джеймсом Джойсом и его романом «Улисс», но я зевком намекаю ему, что до сих пор не прочел до конца это великое произведение.

– Я, впрочем, тоже, – признается сын Роя. На пару минут впадает в уныние, но тут же оживает: – Вы ведь из Москвы? Тогда вам будет интересно зайти в Тринити-колледж. Там помимо старинного рукописного Евангелия вы можете увидеть рукопись самой первой пьесы не менее знаменитого дублинского писателя Оскара Уайльда. И знаете, почему вам будет интересно? Потому что она посвящена России. Я рекомендовал это место новой хозяйке нашего отеля госпоже Елене, но ее не заинтересовала эта тема, может, потому что пьеса Уайльда о русской революции…

Библиотекарь Тринити-колледжа мистер Фицхер любезно показывает мне первое и практически последнее издание драмы Уайльда «Вера, или Нигилисты»:

– Это произведение, сэр, можно назвать заслуженно забытым. Потому что это сплошная графомания. Уайльд вдохновился образом террористки Веры Засулич. В фантазии писателя она – невероятная красавица, давшая обет мстить кровопийцам-властителям, но неожиданно для себя влюбившаяся в наследника российского престола, который внезапно оказывается одного с ней возраста. Героиня проклинает себя за страсть к тирану, считает, что изменяет делу революции. Не вынеся страданий, Вера закалывает себя отравленным ножом и умирает на руках влюбленного в нее царевича:

– Вера! Что вы наделали?

– Я спасла Россию…

Так монументально заканчивается эта мелодрама, в которой русские революционеры носят цилиндры и пьют ржаной виски. Пьеса была поставлена в 1881 году в лондонском театре «Адельфи», но продержалась в репертуаре меньше года.

Я листаю ветхие страницы действительно заслуженно забытой пьесы, представляю, каким бы подарком эта информация могла бы быть для какого-нибудь режиссера-бунтаря, но где-то в моем мозгу раздается протяжный паровозный гудок. Это боги Железной Дороги напоминают мне, что пора спешить на вокзал.

ДЕНЬ ВТОРОЙ
Поезд. Замок Бларни и Камень красноречия. Хороший Гитлер и плохой виски

Звон колокольчика, доносящийся из коридора поезда, зовет меня на завтрак и сразу напоминает об аристократическом антураже круиза на колесах.

Мое купе занимает четверть вагона, и в нем уместились: честная двуспальная кровать, письменный стол с канделябром и роутером, раздающим вайфай, шкаф, туалетная комната и душевая кабина, напичканная косметикой с маркировкой «Made in Ireland with love». Мыло пахнет свежей травой, а шампунь – океаном. Панорамные окна на все купе. За ними – луга и пастбища, на которых белые коровы словно позируют художнику, рисующему этикетку для сливочного масла. А еще дует довольно сильный атлантический ветер. Я сужу об этом, глядя на резвых рыжеволосых (клянусь!) мальчишек, запускающих воздушных змеев. Пока я пил кофе, небо поменяло свои краски и оттенки несколько раз. Странно, что эта страна не дала миру ни одного более-менее значимого импрессиониста.

Свое название синий экспресс Belmond Grand Hibernian получил в честь латинского названия Ирландии – Гиберния. Он состоит из 10 вагонов и предназначен для 40 пассажиров, которые размещаются парами в 20 люксовых купе.

Интерьеры вагонов отсылают и к георгианской архитектуре, и к кельтскому фольклору. На коврах, на потолках, на посуде, вилках и ложках, на блоках ключей, выданных пассажирам, на бейджиках, которые носят батлеры и официанты, – везде изображены кельтские руны, чтобы гости не сомневались, что они в Ирландии.

Вагоны названы в честь ирландских графств, и у каждого свой неповторимый дизайн, даже у двух вагонов-ресторанов.

Я как раз направляюсь в такой вагон на завтрак знакомиться с попутчиками и местной кухней. Блюда готовит шеф Алан Вудс. Это имя сейчас отождествляется с современной ирландской кухней. Но завтрак есть завтрак, здесь не удивишь: яйца пашот с лососем и ассорти из круассанов. Мои соседи по столику – израильская семья вегетарианцев. Они заказали специальное меню и потому все дружно едят макароны со свежими листиками базилика.

Blarney castle / Замок Бларни

 

Наша первая остановка – замок Бларни. Путешественники выходят на полустанке, вдыхают несколько десятков капель взвеси, из которой состоит воздух, и пересаживаются в автобус. Мистер Кракен, ученый-антрополог, который и будет нашим гидом на протяжении всего путешествия, проводит ритуал знакомства, приглашает в «мир сказаний и легенд» и объясняет, куда мы, собственно, едем. Его вставная челюсть явно на размер больше, чем нужно.

Замок – величественная пятиэтажка, которую хотелось бы назвать неприступной, если бы не информация, что его осаждали и таки брали захватчики минимум раз двадцать. Но меня заинтересовал другой факт: в XVI веке, во времена правления Елизаветы I, в замке хозяйствовал лорд Бларни, которого представители королевы всячески склоняли подчиниться британской власти и пресечь практику самостоятельного выбора кланами своих вождей. Лорд Бларни вроде бы был и не против, со всем соглашался, но откладывал выполнение обещаний: «следующей весной, обязательно», «через пару месяцев, как пить дать», «вот-вот, надо немного подождать». В общем, не делал и не собирался делать то, что обещал, но не делал это красиво, снабжая свои речи неприкрытой лестью. Отсюда и произошел глагол «бларни» (blarney – «льстить»), трансформировавшийся в сленговое «бла-бла-бла». Приятно быть на месте его возникновения.

Особенную лингвистичность замка подтверждает и главный его экспонат – Камень красноречия. С конца XVIII века камню стали приписывать особые качества, якобы если хочешь обрести дар красноречия, то нужно этот камень сочно поцеловать. Глыба неудобно втиснута между двумя стенами на крыше замка, и чтобы облобызать ее, нужно сесть на холодную крышу, изогнуться над пропастью, держась за поручни, потом дотянуться губами до булыжника и, наконец, скрепить поцелуем свое намерение.

Я, поскольку работаю на радио и телевидении (и как мне скромно кажется, это у меня довольно сносно получается), не рискнул целоваться с камнем: а вдруг это работает и в обратную сторону?

Вместо акробатики я тихо наслаждался видами на территорию парка, открывающимися с крыши Бларни: луга, холмы, покрытые мхом, самый большой в мире магазин ирландских товаров, напичканный изделиями из твида и шерсти, и удивительный ядовитый сад. Я впервые в жизни видел клетки, где вместо животных и преступников сидели цветы и кустарники. Аконит, мандрагора, клещевина, рута, мак снотворный – молчаливые, печальные и, кажется, немного злые арестанты. У них нет глаз и ртов, поэтому на первый взгляд не видно злобы к миру и не слышно сквернословия, но эти зловещие сиреневые цветы и шипы на стеблях вопиюще красноречивы. Вряд ли я когда-то забуду это зрелище: цветы в темнице.

Обед на борту поезда. Повар Алан приготовил жаркое из оленины. Мои израильские соседи-вегетарианцы опять едят макароны, на этот раз вместо базилика им дали сельдерей. Их младшая дочь Эстер с завистью смотрит в мою тарелку. Пока родители слушают страноведческую лекцию мистера Кракена, я как бы невзначай кладу перед ней свой пирожок со шпеком. Она с благодарностью во взгляде прячет его в карман платьица.

А обеденная лекция мистера Кракена тем временем посвящена необыкновенным ирландцам. И для меня оказывается новостью, что во Второй мировой войне участвовало два Гитлера: Гитлер больного человека и Гитлер здорового. У Адольфа был старший единокровный брат Алоис. Тот женился на девушке из Дублина. У них родился сын, которого назвали (ну конечно же!) Патриком. Поскольку Ирландия в той войне сохраняла нейтралитет, наш герой с плохой фамилией, но веселым именем самостоятельно выбрал правильную, светлую сторону и служил санитаром в Военно-морском флоте США. Служил честно и был ранен в бою.

Ирландец Патрик Гитлер сражался против своего дяди

Итог мы все, слава богу, знаем: в той войне Патрик победил дядю. После чего жил долго и счастливо, занимался медицинским бизнесом и воспитывал четверых детей. Правда, уже под другой фамилией, которую он взял после войны, – Стюарт-Хьюстон.

После ланча у нас по плану посещение вискикурни и дегустация в придачу. Музей виски выглядит как новостройки Собянина: чистенько, но с претензией. Мастер купажа, проводящий нам дегустацию, построил драматургию своего выступления на сравнении подопечного напитка с шотландским виски. Выглядело это довольно жалко. Примерно так:

– Для многих шотландских марок характерно купажирование, по поводу чего ирландцы шутят: «Пока мы сражались за свободу, шотландцы портили виски».

Или:

– Ирландский виски создан, чтобы пить, а шотландский – чтобы им мыть машину.

Не могу не отметить, что при этом наш проводник уклонился от упоминания о том факте, что основатель знаменитого ирландского бренда Джон Джеймсон был шотландским адвокатом.

Лично я, попробовав это «чудо», вспомнил тот самый вкус своего первого бокала виски из советской юности. Друзья привезли в подарок бутылку. Собрав на дегустацию родственников и близких, я откупорил ее. Но, вспомнив рассказы Эрнеста Хемингуэя, в которых все герои пили виски с содовой, принес из кухни пакетик пищевой соды за восемь копеек… Родственники после того случая не отвернулись от меня, конечно, но некоторые близкие люди перестали быть таковыми. Так вот, именно тот вкус я вспомнил сейчас, на дегустации. Любимый Марк Твен пришел на помощь, как всегда все доходчиво объяснив: «Заставьте ирландца месяц пить светлое пиво, и ему крышка. Ирландец внутри обшит медью, а пиво ее разъедает. Виски, напротив, полирует медь, и для ирландца оно спасительно» («Жизнь на Миссисипи»).

И вот еще что: не покупайте в Ирландии местный виски. Он здесь дороже, чем где-либо, кроме Мальдив. Гигантские акцизные налоги.

За ужином в этот раз я сидел с веселой четой мексиканских миллиардеров. Они не говорят по-английски, но мы нашли общий язык – футбольный, и легко скоротали вечер. Девочка Эстер постоянно покидала своих родителей и все стояла у нашего стола с капустной кочерыжкой в ручонке. Мы с мексиканцами тайком ее подкармливали.

Затем в вагоне-библиотеке состоялся концерт. Девушка-арфистка играла пронзительную музыку. В окно улыбалась кратерами луна. Наш полуночный темно-синий, как короткая летняя ночь, экспресс вез нас вглубь Изумрудного острова к мифам и легендам. К покрытым вечной зеленью величественным скалам, уходящим прямо в небо. Кельтские узоры на меню ненавязчиво напоминали, что цель нашего путешествия – не только весело провести время, хотя это и справедливо, но и уделить внимание романтике и культуре родины Оскара Уайльда, Колина Фаррелла и Пирса Броснана.

Так чудесно засыпать под перестук колес по шпалам, вдыхая через приоткрытое окно запах уставшего после теплого дня поля, над которым как специально звучит гудок локомотива.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Озера Килларни, ИРА, Коннемара, Лимерик

После завтрака, не такого скучного, конечно, как у моих соседей из Тель-Авива (макароны со свежими помидорами), мы сменили транспорт сначала на брички, запряженные пони, а потом на прогулочный катер, чтобы под веселым оранжево-зеленым флагом он катал нас по заливу Килларни.

На катере – игристое и концерт местной группы. За бортом – удивительной красоты пейзажи. Одинокие островки с деревьями заставляют тебя задуматься о смене места жительства и ошибочно фантазировать, как прекрасно, наверное, одиночество. Здесь на берегах растет редко встречающееся в природе земляничное дерево, а также ирландский эндемик – капуста святого Патрика.

the Belmond Grand Hibernian on the line to Cork crossing the River Blackwater at Mallow, Co Cork, Ireland

Патрик распространял христианство в Ирландии при помощи трехлистного клевера: «Поглядите! Видите три листочка? Это и есть триединство в религии». Раз уж речь зашла о главном святом этих мест, то вам обязательно расскажут красочную историю, как Патрик прогнал с острова змей. Но будьте начеку и помните, что ученые придерживаются иного мнения: змеи в Ирландию просто не доплыли. В эпоху плейстоцена, закончившуюся около 12 тысяч лет назад, эти края покрывал ледник, на котором змеи жить не могли. А когда ледник растаял, между Ирландией и другими землями уже было море.

Еще не так давно это была самая религиозная страна в мире. В 1980-х годах 90% ирландцев посещали церковь. Сейчас не набирается и 20%.

Но я отвлекся. Группа путешественников после водной прогулки разделилась. Кто-то отправился ловить форель и лосося, а кто-то – слушать органную музыку в Килморское аббатство, действующую бенедиктинскую обитель.

Я же, захватив пару бутылок шампанского и коррумпировав ими корабельного музыканта-волынщика Питера, пригласил его посидеть на прибрежной лавочке и побеседовать о том о сем. На самом деле меня интересовали продолжавшиеся почти 30 лет (с 1969 по 1998 год) войны ИРА – Ирландской Республиканской армии, тема, которой так избегают сотрудники поезда.

Старик Питер как раз из тех, кто принимал активное участие в беспорядках в 1980-х и с удовольствием рассказывает о своей боевой юности. Говорит, что в то время, с одной стороны, Англия была витриной демократии для всего мира, а с другой – в Северной Ирландии продолжал действовать закон, согласно которому крупные землевладельцы, английские протестанты, могли иметь на выборах до 10 голосов. В то время как у местных безземельных ирландских католиков вообще не было права голоса.

Над нашими головами тем временем тревожно парят два беркута – тоже своего рода эндемики, встречаются только в этих краях. Я рассказываю Питеру, что в Москве на берегу Яузы с 1990-х существует ирландский паб и он до сих пор включен посольством Великобритании в список мест, которых категорически нужно избегать в российской столице британским гражданам. Там все стены разрисованы символикой ИРА и картинками баррикад. Питер одобрительно кивает и вспоминает историю про своего командира. Однажды отрядам ирландских патриотов понадобились грузовики, чтобы перебросить людей и оружие. Транспорт был в наличии только у американской компании, чье руководство, конечно, не спешило делиться, мотивируя отказ тем, что Соединенные Штаты не вовлечены в англо-ирландский конфликт. Вот тогда командир и объявил официально о вступлении ИРА в войну с США. После чего на этом законном основании и реквизировал грузовики.

Я спрашиваю Питера: почему ирландцы за сто лет независимости так и не удосужились поменять левостороннее движение на правостороннее? Да ладно транспорт, могли бы поменять, в конце концов, английские неудобные розетки на человеческие, а в умывальниках поставить смесители?

– Да и вообще, – пожаловался я. – Ты знаешь, что в аэропорту Хитроу полеты в твою страну осуществляются через терминал внутренних авиарейсов?

Мой седобородый друг печально вздыхает. Молчит, меланхолично следит за полетом орлов, но затем оживляется и рассказывает анекдот.

Анекдот от Питера

Наше время. Ветеран ИРА выступает перед учениками младших классов по приглашению учительницы истории:

– Вот здесь, ребята, вот на этом перекрестке мы и устроили баррикаду. Принесли автомобильные покрышки. Старые шкафы. Арматуру. И держали оборону целую неделю. Это был сущий ад, скажу я вам. Хуже всего было то, что мы подыхали от жажды. Потому что виски кончился в первый день. А последняя бутылка пива закончилась к исходу второго дня…

– Дядя Шон, можно вопрос? – поднимает руку любознательный ученик. – А что, разве у вас не было воды?

– Да вода-то была, сынок. Но, поверь, нам было не до мытья.

Хорошо скоротали время до сумерек. Посидели, поговорили. На прощание Питер разрешил мне дунуть в волынку.

Группа путешественников воссоединилась. Мексиканцы хвастаются уловом: какую огромную форель они добыли, показывают, преувеличивая руками, совсем как наши рыбаки с Оки.

Мы направляемся в долину Коннемара, национальный парк на западе Изумрудного острова. Торфяные болота, луга и невысокие горы неожиданно обрываются в океан. Мы вдруг оказываемся на сланцевой скале, древнем могучем исполине, чьи ступни омывают холодные воды дикой Атлантики. В зеленой щетине горы гнездится около 30 тысяч птиц, включая всеми любимых тупиков с оранжевыми клювами. Красоты долины можно увидеть во всей красе в фильме «Гарри Поттер и Принц-полукровка».

Возвращаемся в поезд. В купе – приятный комплимент от организаторов: белые шерстяные свитеры с узорами. Поскольку мы находимся в прибрежном регионе, шеф-повар Алан приготовил, цитирую: «На закуску гребешки с полуострова Беара, затем похлебку из морепродуктов и на горячее блюдо – копченого на торфе лосося, выловленного в графстве Донегол. А для наших друзей из Тель-Авива я приготовил чечевицу со шпинатом. Приятного аппетита!»

Вечер традиционно завершается в вагоне-библиотеке. На этот раз для нас танцуют. Те самые ритмичные танцы, когда ноги плясунов двигаются синхронно, руки висят как плеть, а спина – ровная. Наш постоянный гид-антрополог мистер Кракен умеет удивить, он поясняет природу этого танца:

– Обратите внимание на положение рук. Видите? Ими не размахивают. Дело в том, что ирландский танец зародился в пабах. Танцоры плясали на бочках в центре заведения, окруженные плотнейшим кольцом зрителей. Корпус статичен, а руки держали при себе, чтобы не сбить ненароком с чьей-нибудь головы любимую твидовую кепку. Эти артисты из города Лимерик. Наш поезд как раз туда сейчас направляется и там сделает остановку на ночь. Город, как вы, наверное, знаете, подарил название целому стихотворному жанру. Лимерики – шуточные, с налетом абсурда, пятистишья. В первой строке лимерика обязательно нужно указать персонажа и его происхождение. Во второй – что с ним приключилось. А дальше – как пойдет. Но важно, чтобы финальные части первой и последней строк были одинаковыми. Например:

Математик с платформы Дегунино
Был поклонником Славы Полунина.
Логарифмы решая,
Прославлял Асисяя.
С тех Дегунино пор окультурено.

Шучу, конечно: мистер Кракен не мог процитировать такой лимерик. Он читал нам другие стихи. А этот, авторства Ольги Арефьевой, я загуглил перед сном, чтобы мне снились необычные сны в таком славном городе.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
«Гуляющие». Свидетель. «Девушка из Голуэя»

Величайшее преимущество железнодорожной системы Ирландии заключается в том, что она не перегружена. Жители предпочитают автомобили. Поэтому нашему Belmond Grand Hibernian ни с кем не нужно делить рельсы и можно тратить время на живописные маневры. За завтраком некоторые из нас заметили, что мы уже несколько раз проезжаем одно и то же место: заливные луга с пасущимися коровами. Кто-то даже узнал ветряную мельницу, что маячила на горизонте 40 минут назад. Возникло веселое ощущение, что поезд, как трамвай, ходит по кольцу.

Мы обратили внимание на странный городок из трейлеров и поживших автомобилей родом из 1980-х. Он нарочито оттенял пасторальный пейзаж с буренками. Такое ощущение, что мы вдруг оказались на Балканах: развешанное исподнее белье на веревках, протянутых между машинами, свора веселых собак, чумазые дети в обносках, курящие женщины в спортивных костюмах и старых халатах, провожающие тяжелым взглядом наш поезд.

Мистер Кракен, вздохнув, как проигравший дело адвокат, поясняет:

– Это наша боль и стыд. Их называют путешественниками. Кочевниками. Гопниками. Будучи коренными ирландцами, они тем не менее носят статус этнического меньшинства. Как они стали кочевниками – загадка. Возможно, тревелеры появились во времена Великого голода (ирландский картофельный голод 1845–1849 годов, спровоцированный массовым заражением посевов. – Прим. ред.), когда многие были вынуждены скитаться в поисках заработка. А возможно, это и есть самые подлинные ирландцы, какими они были еще до прихода викингов. Чем они зарабатывают? Вымогательством, например. Видите лагерь, который мы проезжаем? Они разбили его возле городка. Имеют на это полное право. Сейчас начнутся гулянки, громкая музыка, мусор… В общем, населению придется собирать деньги и откупаться от них. Сами себя они называют пэйви («гуляющие»), не путайте с цыганами-рома. Смотрели фильм Гая Ричи «Большой куш»? Помните там персонажа Брэда Питта? Вот как раз очень хорошая иллюстрация и их жаргона, и лексикона, и современного образа жизни.

После завтрака мы выходим на перрон. Прямо здесь накрыты белыми элегантными скатертями столы, а на них – пиво и устрицы. Удивительно, но к ним почти никто не притрагивается.

– Сегодня нас ожидает обед и посещение школы соколиной охоты в замке Эшфорд, графство Мейо, – шамкает мистер Кракен и добавляет: – Теперь в этом замке может пожить любой человек… Впрочем, не любой… В общем, я хочу сказать, что теперь это самый фешенебельный отель Ирландии. В нем останавливались Джон Леннон, король Георг V, президент Рональд Рейган и Брэд Питт.

По дороге в Эшфорд мы сделали остановку, чтобы посмотреть, как пастушьи собаки сгоняют отару овец. Замок величав, выпукл, высок. Он окружен старыми садами и гольф-полем. На его территории расположена школа по разведению хищных птиц. Ловчие ловко надевают на мою кисть длинную кожаную перчатку, снабжают кусочком мяса и предлагают принять участие в забаве «Сокол плавно пикирует на твою руку».

Но все впечатления от общения с пернатыми потеснила следующая история.

Неподалеку от Эшфорда мы остановились возле каких-то древних развалин. Мшистые серые камни и обломки кельтских крестов намекали на то, что когда-то здесь что-то возвышалось.

– Это развалины имения Коналла Кернаха. Им около двух тысяч лет, – рассказывает наш ученый гид мистер Кракен. Его очки запотели, поскольку довольно сильно моросит. И создается такое ощущение, что нам вещает свою историю великий слепец Гомер. – Вы спросите: чем знаменит Коналл? Это великий герой ирландской мифологии. Кроме того, считается, что он был бизнесменом. И вот однажды он оказался по коммерческим делам в совершенно другой части Римской империи, в Иерусалиме. И случайно стал очевидцем казни Иисуса. Надо отметить, что на нашего героя это событие не произвело ровно никакого впечатления, в новую веру он не обратился, апостолом не стал. Казни на кресте тогда не были чем-то особенным. Но, вернувшись, Коналл засвидетельствовал, что, мол, когда был в Иерусалиме, то видел, как казнили какого-то мессию, заставив его сначала нести на себе крест на Голгофу. И описал народные волнения в городе, таким образом, подтвердив достоверность события и сделав его историческим.

Я слушал эту историю и думал: как же часто мы бываем свидетелями важных исторических событий. Помню мое путешествие в Гонконг в тот момент, когда остров вернулся к Китаю после протектората Великобритании. Еще помню, как гостил у бабушки в Самаре, которая тогда называлась Куйбышевом. И там на набережной была встреча с Михаилом Горбачевым. Я, подросток, оказался в первом ряду, слушал про перестройку и своими глазами видел, как на первого и последнего президента СССР покакала чайка. Да, прямо на шляпу и отворот плаща. В этом не было ничего смешного. Скорее – ощущение, что перед нами не небожитель, а обыкновенный человек, которого легко ранить и который даже в этом инциденте воплощает собой демократию. Многие из нас когда-то имели другие паспорта, на которых было написано имя другой страны: СССР. И вроде бы мало что изменилось, но на самом деле поменялась эпоха.

Пока предавался воспоминаниям, мы прибыли в город Голуэй. В 2017 году он прогремел на весь мир благодаря мегахиту Эда Ширана «Голуэйская девчонка». Это очень ирландская песня по духу, поэтому стоит приблизительно рассказать, о чем в ней поется:

Она играла на скрипке в ирландской музыкальной группе,
Но влюбилась она в англичанина.
Поцеловал ее в шею и взял за руку,
Сказал: «Милая, я лишь хочу потанцевать».
Она спросила, что значит гаэльская татуировка на моей руке.
Я ответил: «Это из одной песни моего друга,
не хочешь ли выпить?»
Знаете, я проиграл ей в дартс и затем в бильярд,
И потом она поцеловала меня так,
будто в комнате никого больше не было.
Что-то мы загостились, приближается время закрытия.
Я держал ее за руку, она держала за руку меня.
Наши пальто пахли сигаретами, виски и вином.
Клянусь, я обязательно напишу о тебе песню,
О голуэйской девушке и потрясающем вечере.

В архитектуре средневекового Голуэя даже неподготовленный взгляд обнаружит что-то испанское. Чересчур яркие для этих мест краски и пышное оформление фасадов. Портовые города – всегда особенные. Первым туристом, посетившим Голуэй, считается Христофор Колумб. Последние – на текущий момент мы, пассажиры поезда. У нас свободное время, и мы наслаждаемся расслабленной атмосферой, игрой уличных музыкантов, увлекательными магазинчиками, лавчонками и пабами на извилистых улицах.

Там, где река впадает в Голуэйскую бухту, стоит рыбный ресторан, ради которого в принципе стоит приехать в Ирландию. У него сложное название Ard Bia at Nimmos, но простая местная кухня. Все, что сегодня подарил Нептун, вы и съедите. Но как же это приготовлено! Там вам нужно будет разговорить паренька по имени Ричард. Он официант и племянник хозяина. Этот пухлый малыш, взращенный на сливочном супе, знает много историй и неплохо шутит. Например, про ирландских рыбаков: «У них ведь нет традиции спасать утопающих. И это не потому что у рыбаков отсутствует благородство или, там, мужество, нет. Просто у нас существует поверье, что любая встреча с океаном – это предопределенная судьба. И все события в море нужно принимать такими, какие они есть, иначе можешь навлечь беду на свою семью. Поэтому если во время шторма неуклюжий рыболов падает в море, его никто не бросается спасать. Коллеги свисают с борта и перекрикивают волны: «Шон! Ты не будешь против, если я заберу твой бушлат? Старина, мне всегда нравилась твоя жена. Теперь Молли станет вдовой, я женюсь на ней, можно? За детей не волнуйся, я присмотрю».

Если вы будете хорошо есть и хорошо слушать Ричарда, то он в знак благодарности завернет вам с собой в дорогу пастуший пирог. Еще одно национальное блюдо, являющееся, по сути, консервой. Картофельная корочка надолго предохраняет от заветривания и высыхания начинку из нежного овощного пюре и барашка. Я свой в сохранности довез до Москвы. А ведь до нее были еще целые сутки и два перелета.

Прощальная вечеринка на борту поезда прошла для меня в миноре. Как-то уже привык за эти дни к чудесной семье так и не разговевшихся израильтян, и к веселым мексиканцам, и к поучительным историям мистера Кракена. Каждый день – череда впечатлений. Как же я теперь выпаду из такого увлекательного ритма? Как же я теперь без поезда? И еще так пронзительно играет трио музыкантов. О чем они там поют? О вечной весне. О разбитом сердце. Да, кажется, это настоящая влюбленность. В страну. В свое временное жилище на колесах. В удивительные истории с подтекстом. В соленое ирландское масло, в конце концов.

Эти путевые заметки обрываются так же резко, как и само путешествие. Честно говоря, не хватило еще пары дней.

P.S. Дублин напоследок преподнес еще один симпатичный факт.

Перед самолетом я заехал в рыбный ресторанчик Beshoff Bros. Вообще, это целая сеть закусочных фиш-энд-чипс, разбросанных по всей Ирландии. И у нее любопытная для нас, потомков Достоевского и Толстого, знатоков косовороток и свекольника, история. Эту сеть открыл механик с броненосца «Потемкин» Иван Бешов. Когда революционный корабль сдался румынам, наш матрос решил не возвращаться на родину, но эмигрировать в США. Собственно, в Ирландии он коротал время в ожидании трансатлантического судна. Но как-то подзадержался. Женился на ирландке, которая родила ему пятерых сыновей и одну дочь. Открыл первую забегаловку, затем – вторую. Дело пошло. Иван разбогател, много путешествовал: Европа, Бразилия, Аргентина. Приезжал три раза на родину – в 1927, в 1937 и 1962 году. Но надолго там не оставался – уж больно ему нравилась новая родина. В 82 года отошел от дел, но и после этого помогал сменившим его сыновьям и выполнял разные работы в закусочных. Сам ежегодно перекрашивал дом. Сам рубил дрова на зиму. Каждый раз, когда в дублинском порту бросал якорь русский корабль, он ходил знакомиться с командой. Курил трубку, крепкие сигары и вообще не сильно сдерживал себя. Особенно любил виски.

Когда Ивану исполнилось сто лет, его лично приехал поздравить ирландский премьер-министр. Матрос так обрадовался гостю, так угощал гостя виски, что тот был вынужден тайком отливать спиртное в цветочный горшок.

Умер в 104 года в 1987-м. Долгая красивая жизнь. Чего и нам желаю

Алекс Дубас благодарит Сергея Тарутина, редактора дублинской «Нашей газеты», и Елену Безбородову, организатора путешествий по Изумрудному острову, за то, что с такой любовью и так щедро делились своей Ирландией. L’Officiel Voyage и Алекс Дубас благодарят компанию Belmond за помощь в организации путешествия.

https://lofficielvoyage.ru/gde-to-tam/irlandiya_iz_okna_poezda/

 

Заказать экскурсию по острову

Пожалуйста, введите адрес электронной почты, для обратной связи
Кратко информируйте нашего гида о тех услугах, которые Вы хотели бы получить

Метки: , ,
Подпишитесь на наши странички в социальных сетях и будьте в курсе всех событий Русской Ирландии
Nasha Gazeta

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *